— Не говори, чего не знаешь, малявка, — сердито буркнул Ален, но тут дружелюбно вмешался Грегори, младший из Гэллоугласов:

— Папа может. Ты тоже сможешь, если намешаешь нужное зелье. Надо сделать рассол, такой густой, что чуть ли не застывает, потом опустить в него шнурок, и сам увидишь, как за несколько дней на шнурке вырастет камень.

Диармид удивленно смотрел на Грегори: если он так говорит, значит, это правда.

Джеффри сумел отвлечься от боли в икре настолько, чтобы вспомнить о мщении. Но только он свирепо развернулся к Корделии и собрался прошипеть нечто не очень приятное, как кто-то оттащил его вбок. Оттащил старший брат Магнус. Оттащил и зашептал что-то на ухо.

— Камень вырос из соли, но он не шероховатый, — добавила Корделия. — У него грани, как у самого лучшего бриллианта.

Ален нахмурился.

— Значит, твой отец сам сделал этот голубой камень?

— Точно, — подтвердил маленький Грегори, — и настой окружало множество проводов.

— Понятно, — заключил Ален. — Тогда это не просто соль, а драгоценный камень.

— Но, кажется, он не этого хотел, — заметила Корделия.

К столу вернулся Джеффри, мрачный, но молчаливый. Магнус сел рядом с ним.

— А чего он хотел? — спросил Диармид.

— Хотел сделать амулет, — ответила Корделия, — который усиливает волшебство.

Ален только глазами захлопал.

— Это же хаос! — сразу же воскликнул Диармид.

— Не стало бы ни закона, ни порядка. Каждый обратился бы против соседа.

— Ты смотришь в самую суть, — кисло отметил Грегори. На него слова Диармида явно произвели впечатление. — Но, друг, если бы все стали волшебниками, разве мир не остался бы тем же самым? Сильные правили бы, остальные подчинялись.

Диармид наморщил лоб, пытаясь найти ошибку в рассуждениях Грегори.

— Это не имеет значения, — Магнус отбросил все эти рассуждения за ненадобностью. — У папы не получилось, что он хотел. Он попросил простого пахаря надеть подвеску и попытаться что-нибудь наколдовать, но у того ничего не вышло. Получается, только когда его носит сам папа. Вот в чем беда.